— «Понятно, ситуацию я уяснила.»
Женщина наклонила стакан и слизала белый след над тонкими губами.
Каждый жест назвавшейся Эльзой женщины был полон очарования. Пока Фельт объясняла ситуацию, она то и дело бросала на Субару кокетливые взгляды, из-за чего тот не переставал смущаться.
— «В общем, поэтому мы и устраиваем торги. Мне без разницы, кто заберёт значок, я просто продам его тому, кто больше заплатит.»
— «А у тебя неплохой характер, мне такие нравятся. ―― Итак, сколько же предложил этот парень?»
Десять святых золотых монет — такова была предложенная им сумма.
Раз он решил конкурировать, Эльза, естественно, думала, что он предложил больше.
Решив, что проявлять слабость сейчас будет некстати, Субару в третий раз активировал функцию камеры на телефоне. Яркая вспышка прорезала полумрак склада, запечатлев образ Эльзы на экране.
Эльза лишь слегка нахмурила брови в ответ на действия Субару, но больше никак не отреагировала.
Показав ей экран телефона, Субару произнёс:
— «Я предлагаю это устройство магии. Наверное, это невероятно редкая вещь, существующая в единственном экземпляре в мире. Вон тот мускулистый дед гарантирует, что она стоит не меньше двадцати святых золотых монет.»
— «Устройство магии…»
Глядя на своё изображение на экране, Эльза с пониманием кивнула, глядя на телефон перед собой.
Должно быть, она поняла, что Субару предлагает бартер, и это не было блефом. Она достала из-за пазухи небольшой кожаный мешочек — вероятно, именно в нём находились святые золотые монеты для оплаты.
Она положила его на стол. Металл звякнул о металл, и сквозь ткань мешочка донёсся тяжёлый, солидный звук.
Зрачки Фельт сузились, как у кошки, а дед Ром попытался её успокоить. Пока Субару ждал реакции противника, Эльза сплела свои белые пальцы на столе.
— «На самом деле, заказчик дал мне немного лишних денег. На тот случай, если вы будете упрямиться, и придётся немного накинуть цену.»
— «Заказчик… Получается, Эльза, тебя тоже просто попросили забрать значок, как и Фельт?»
— «Именно так. Тот, кому он действительно нужен — это мой заказчик. …А ты, случайно, не мой коллега?»
Судя по всему, Субару, желающий получить значок в обмен на устройство магии, вызвал у Эльзы подозрения.
Даже если она спрашивала о «коллегах», профессию самой Эльзы определить было сложно.
Раз уж она пришла забрать вещь по чьей-то просьбе, возможно, она что-то вроде курьера. Как бы там ни было:
— «Если мы с тобой коллеги, значит, ты тоже безработная!»
— «И вот этот безработный парень предложил просто заоблачную цену. А сколько сможет выложить твой хозяин?»
В ответ на провокационный тон Фельт, Эльза молча развязала мешочек.
Из перевёрнутого кожаного мешочка посыпались святые золотые монеты, излучающие ослепительное серебряно-белое сияние.
От звона сталкивающегося металла глаза Фельт заблестели, и даже дед Ром тихо сглотнул. Субару же, в отличие от них, сосредоточился не на блеске, а на подсчёте количества монет.
Если он не ошибся, их было:
— «Ровно двадцать.»
— «Это все святые золотые монеты, которые мне дал наниматель. Он, видимо, рассчитывал, что этого хватит, чтобы расплатиться с тобой, но… кажется, этого маловато?»
Её вопрос был адресован деду Рому, стоявшему позади Фельт.
Дед Ром пересчитал святые золотые монеты, а затем со смехом посмотрел вниз на встревоженного Субару.
— «Не делай такое детское лицо. Мужчине не пристало так жалко выглядеть. …Двадцать святых золотых — это, конечно, баснословная сумма. Но я же сказал, что твоя вещь стоит не меньше двадцати святых золотых.»
Огромная, мозолистая ладонь грубо взъерошила короткие чёрные волосы Субару.
Субару и так был не в лучшем состоянии из-за остаточного опьянения, а от этой тряски ему стало совсем паршиво, но:
— «На мой взгляд, в этих торгах побеждает Субару. Уж прости, но тебе с твоим нанимателем придётся сложить эти монеты обратно в мешок и уйти ни с чем.»
Слова деда Рома, который своей грубой ладонью отодвинул святые золотые монеты, вмиг сменили паршивое настроение Субару на неописуемый восторг.
Фельт вскинула руки вверх в знак согласия, а Эльза лишь пожала плечами, не выказывая особого разочарования. На их фоне реакция Субару, который невольно вскочил и победно вскинул кулак, выглядела даже немного нелепо.
— «Да что такого-то! Подумаешь! Я просто обрадовался! В каком-то смысле, это моя первая достигнутая цель здесь! Имею право хоть на победный жест, а!?»
— «Я тебе вообще ничего не сказала, а ты уже так разошёлся, братец. Мне-то главное получить прибыль, и всё.»
— «Мой наниматель тоже не сильно расстроится, если не получит эту вещь прямо сейчас. Так что мне нет нужды излишне упорствовать.»
Пока Фельт дразнила покрасневшего Субару, поднявшаяся со стула Эльза оставалась совершенно спокойной.
Субару не то чтобы ждал от неё слов горечи от поражения в торгах, но его слегка насторожило то, что она совершенно не расстроилась из-за невыполненного задания.
— «А, прости, Эльза. Наверное, тебе за это попадёт.»
— «Ничего не поделаешь. Одно дело, если бы это была моя вина, но в данном случае виноват наниматель, решивший сэкономить.»
— «Дать двадцать святых золотых и назвать это «сэкономить»... как-то в голове не укладывается.»
— «Что ж, значит, моя удача просто на высоте! Похоже, настала моя эпоха!»
В отличие от мужской половины, проявляющей сочувствие к Эльзе, Фельт вела себя совершенно бестактно.
Как бы то ни было, можно считать, что мучительные для Субару торги успешно завершились.
А это, в свою очередь, означало первый шаг к выполнению его долга перед Сателлой — его спасительницей и первым человеком, пришедшим ему на помощь в этом мире.
По-хорошему, ему следовало бы рассказать Сателле о Фельт, укравшей её значок, и об Эльзе, заказавшей эту кражу, но фактический ущерб ограничивался лишь потраченными нервами Сателлы и телефоном Субару.
Они общались совсем недолго, но у Субару просто не хватило бы духу засадить этих девушек за решётку.
Абсолютный оппортунизм в чистом виде.
— «Что ж, пусть торги и закончились для меня неудачно, я, пожалуй, пойду.»
Все проводили взглядом вставшую Эльзу.
Допив остатки молока и снова слизав их всё тем же эротичным движением языка, Эльза, словно вдруг вспомнив о чём-то, пристально посмотрела на Субару.
Её чёрные глаза словно сдавили его грудь, сковывая всё внутри.
— «―― Кстати, что ты собираешься делать с этим значком, когда получишь его?»
Это был тихий, леденящий душу вопрос, лишённый всяких эмоций.
Её голос сладкой угрозой отдался в барабанных перепонках Субару, словно запрещая ему лгать.
— «…Да так, верну его первоначальному владельцу.»
Только произнеся эти слова, Субару осознал, что совершил фатальную оговорку.
Прямо на глазах у девушки, совершившей кражу, и у той, что эту кражу заказала, он открыто заявил, что вернёт украденную вещь её законному владельцу.
Это заявление было равносильно объявлению войны, и:
— «―― Так ты, оказывается, заодно с ней.»
―― Этих слов было более чем достаточно, чтобы холодная жажда убийства Эльзы переросла в действие.
— «Угх――!?»
Внезапный удар сбоку.
От силы удара, пришедшегося в район поясницы, его тело отлетело в сторону, и Субару, не успев сгруппироваться, нелепо покатился по земле.
Сквозь боль, шок и головокружение, он инстинктивно упёрся руками в пол и поднял голову, обнаружив, что в его талию мёртвой хваткой вцепилась Фельт.
— «Какого――»
— «Идиот!? Уклоняйся, жить надоело!?»
Ругательство, готовое сорваться с его языка, потонуло в её оглушительном крике.
В поле зрения ошеломлённого Субару, который всё ещё находился на полу, попала стоящая к ним лицом Эльза.
— «Надо же, увернулся.»
С удивлённым лицом Эльза склонила голову набок.
В её руке, тускло поблёскивая, было зажато совершенно не подходящее ей смертоносное оружие.
―― Нож кукри — соответствовало ли это оружие тому, что знал Субару?
Нож с лезвием длиной почти в тридцать сантиметров, чей клинок был изогнут под углом, напоминая японскую букву «ку», относился к типу мечей с так называемым обратным изгибом. Субару слышал, что благодаря тяжести на конце лезвия, это оружие способно разрубать жертву подобно топору.
Занеся клинок, Эльза продолжала улыбаться всё той же неизменной улыбкой.
Судя по её позе, она уже успела сделать один взмах. И если так, то Субару, находившегося прямо на траектории удара, спасла Фельт, которая бросилась на него, чтобы защитить.
Осознание того факта, что его жизнь повисла на волоске из-за атаки, произошедшей в долю секунды и совершенно вне его восприятия, наполнило разум Субару запоздалым ужасом.
Внутренний голос бил тревогу, а сердце бешено качало кровь. Слушая стук, от которого казалось, будто всё его тело превратилось в одно огромное сердце, Субару никак не мог унять дрожь в руках, на которые опирался.
Несмотря на жалкий вид Субару, события продолжали стремительно развиваться.
— «О-о-о-о-о-о-о-о――!!»
Издав громогласный рёв, на Эльзу, орудующую смертоносным клинком, бросился дед Ром.
Замахнувшись дубиной, которую он не выпускал из рук на протяжении всех торгов, он попытался проломить череп Эльзы этим усеянным шипами орудием.
Скорость обрушивающейся дубины была просто немыслимой.
Размахивать тупым оружием весом не меньше десяти килограммов так, словно это тонкая ветка — поистине невероятный трюк, возможный лишь благодаря физической силе расы гигантов.
Дубина сокрушительно врезалась в пол склада, и от удара возникло ощущение, будто содрогнулось всё здание.
Взметнувшиеся в воздух щепки пробитого пола и разлетевшиеся от ударной волны краденые вещи — прямо на глазах у осевшего на пол Субару развернулась битва, выходящая за рамки здравого смысла.
— «Впервые сражаюсь насмерть с гигантом.»
— «Заткнись, девчонка. ―― Я пущу тебя на фарш и скормлю гигантским крысам!»
Мощь горизонтального удара дубиной полностью соответствовала угрожающим словам деда Рома.
Если к этому смертоносному оружию прибавить скорость и силу, то любая слабая защита окажется не прочнее бумажного щита. В тесном помещении, где почти нет места для манёвра, удар дубиной, отрезающий пути к отступлению, уже сам по себе несёт смертельную угрозу.
Однако, с другой стороны, мастерство противостоящей ему Эльзы тоже находилось за гранью нормального.
Покачивая зажатым в одной руке ножом кукри, её чёрный силуэт скользящими движениями лавировал прямо в эпицентре этого смертоносного шторма.
Находясь перед оружием, малейшее попадание которого означало бы неминуемую смерть от переломанных костей, она уворачивалась от ударов буквально на волосок, играючи избегая атак деда Рома.
«Плохо дело», — инстинктивно подумал Субару.
Внутреннее чутье било тревогу, подсказывая, что если всё так и продолжится, случится непоправимое.
— «Плохо дело…»
— «Всё будет хорошо. Дед Ром ни за что не проиграет! Сколько себя помню, я ещё ни разу не видела, чтобы он уступал кому-то в драке!»
Фельт громко выкрикнула слова веры в своего опекуна, словно подбадривая саму себя, в то время как Субару мог лишь дрожащими губами озвучивать свои опасения.
В её словах звучала непоколебимая уверенность, выстроенная годами.
Их отношения, в которых они постоянно обменивались колкостями, но при этом глубоко уважали друг друга, были результатом того немалого времени, что они провели вместе.
Но, в отличие от кричащей о своей вере Фельт, Субару был настроен пессимистично.
То, что происходило перед ними, не было обычной «дракой», к которым она привыкла. Это была «битва насмерть».
— «―― Получай!»
Прежде чем опасения Субару успели оправдаться, в ходе боя произошли изменения.
Дед Ром издал боевой клич и пнул стол. Деревянный стол, который ещё недавно служил местом для торгов, разлетелся в щепки, осыпав деревянным крошевом всё пространство перед Эльзой.
Образовалась своего рода завеса из сломанного дерева.
Сквозь эту завесу дед Ром обрушил свою дубину, вложив в удар всю свою силу.
Этот безжалостный удар сверху обладал такой мощью, что мог бы в лепёшку расплющить легковой автомобиль. Однако:
— «―― Дед Ром!»
Из горла Фельт вырвался полный боли и отчаяния крик.
И затем Субару увидел причину этого крика.
В воздухе, бешено вращаясь, отлетела правая рука деда Рома, всё ещё крепко сжимающая дубину.
Эта толстая, мускулистая рука, отсечённая у самого плеча, пролетела по воздуху, разбрызгивая кровь, и с силой ударилась о стену.
Хлынувший во все стороны кровавый дождь окатил с ног до головы и Субару, и Фельт. Но времени обращать внимание на эту кровь у них не было.
— «Хотя бы заберу с собой――!»
С отрезанной по плечо рукой, из которой хлестала кровь, словно вода из шланга, дед Ром бросился вперёд.
Даже не пытаясь зажать рану, он бросил своё огромное тело в атаку, целясь в Эльзу оставшейся рукой.
Осколки раздробленного стола со стуком упали на пол, а за ними стояла Эльза, только что завершившая свой смертоносный взмах.
Огромное тело деда Рома должно было раздавить её хрупкую фигуру быстрее, чем клинок кукри успеет снова мелькнуть в воздуху.
Однако этот отчаянный, предсмертный рывок деда Рома...
— «Забыла сказать ―― спасибо за молоко.»
...был остановлен единственным резким взмахом разбитого стакана, который Эльза сжимала в другой руке.