Первое дружелюбное общение в ином мире.
Прошло около тридцати минут с того трогательного разговора, когда он предложил ей свою помощь.
— «Да что это вообще значит?»
Поиски благополучно зашли в тупик.
Взгляд отчитывающей его девушки был холоден, и под прицелом этих недовольных глаз Субару сделал для себя одно новое открытие. А именно...
— «На меня смотрят таким холодным взглядом, а по спине бегут мурашки... Не может быть, что за бред. Неужели я, великий я... мазохист?!»
— «Не знаю, кто такой этот мазохист, но прекрасно понимаю, что ты несешь какую-то невероятную чушь.»
Скрестив руки на груди, девушка, даже не пытаясь скрыть своего разочарования, тяжело вздохнула. Хуже оценки и не придумаешь, однако это был вполне закономерный итог, справедливо отражающий «заслуги» Субару за последние тридцать минут.
Субару сам вызвался помочь в поисках её пропажи, однако по пути всплыло несколько проблем, из-за которых их расследование продвигалось крайне тяжело.
Во-первых, он совершенно не знал местности. По правде говоря, его ведь только-только призвали в другой мир, так что оставалось лишь просить понять и простить. Но для девушки, которая сама плохо ориентировалась в здешних краях, это стало серьезным ударом. То, как они вдвоём потратили минут десять, блуждая по переулкам и впустую теряя время в надежде, что дорогу знает кто-то другой — теперь казалось забавной шуткой. Пусть было и не до смеха.
Во-вторых, местная письменность оказалась для него полной тарабарщиной. Субару потерял бдительность из-за того, что они понимали речь друг друга, но стоило ему внимательнее оглянуться, как он заметил, что повсюду пестрят рукописные знаки, напоминающие древние пиктограммы. Сначала он не обращал на них внимания, но раз уж они были изображены даже на вывесках, то, если только это не какое-то «модное уличное заклинание от сглаза», перед ним определенно была письменность этого мира. Из-за этого он не мог ни отличить одну лавку от другой по вывеске, ни найти дорогу с помощью указателей. Иными словами, золотое правило историй о попаданцах: «По непонятной причине ты понимаешь язык и умеешь читать!» — сработало лишь наполовину.
Учитывая, что без первого ему оставалось бы лишь сдохнуть где-нибудь в канаве, ситуацию можно было назвать не такой уж и плохой, но...
— «Даже так, уровень сложности задрали совершенно неоправданно...»
Вместо старта истории, где главному герою на блюдечке преподносят всевозможные читы, он получил лишь небрежную подготовку с кучей пробелов. Но самой критической проблемой, вызвавшей главное недовольство девушки, было следующее...
— «К слову, ты с самого начала только и делаешь, что прячешься за моей спиной, и от тебя вообще нет никакого толка.»
— «Но ведь заговорить с незнакомым человеком... это немного страшно...»
— «Ты же не ребенок...»
Сведя свои изящные брови, словно от головной боли, произнесла она почти с жалостью в голосе. Как Субару и опасался, барьер под названием «расспросить незнакомца» оказался для него непомерно высоким. За последний год он на полной скорости взлетел на вершину холма под названием «проблемы с социализацией». Словно застенчивый малыш, которого мамочка вывела на прогулку, он лишь жался к девушке и молчал, являя собой жалкое зрелище.
Ему, конечно, хотелось хоть что-то возразить на разочарование девушки, но осознание собственной ничтожности было столь глубоким, что слова просто застревали в горле. И тут котёнок, который до этого хранил молчание, сидя у неё на плече, вильнул хвостом и произнес:
— «Не переживай... По крайней мере, он не желает тебе зла.»
— «От этого только обиднее. Уж лучше бы он специально мне мешал, это хотя бы всё объяснило... Абсолютно бесполезные благие намерения — с ними справляться порой даже сложнее, чем с откровенным злом.»
— «Век живи — век учись.»
Девушка тяжело вздохнула, глядя на кота, который вел себя так, словно это его совершенно не касалось. Затем она снова посмотрела на улицу и, начав со слов: «И всё-таки», произнесла:
— «Думаю, это будет весьма непросто.»
Тихонько посетовала она. Они уже покинули как недавний переулок, так и главную улицу, с которой он соединялся. Теперь они оказались в трущобах, вдали от шума и суеты торговых рядов. Хоть их расспросы и были весьма неуверенными, результатом стала эта примерная наводка.
— «Нам сказали, что краденое сбывают в трущобах или бедных кварталах...»
— «Место и внешность преступника нам известны. Разве нельзя просто доверить это дело полиции... то есть, страже? Если они задействуют свои силы, то всё найдут в два счета.»
Владелец лавки на улице, находившейся в паре кварталов отсюда, рассказал им об узком переулке, ведущем в трущобы. Отчасти это было связано с тем, что солнце уже клонилось к закату, но, несмотря на то, что это место отделяла от главной улицы всего пара шагов, атмосфера здесь казалась мрачной отнюдь не только из-за нехватки света. В воздухе висела сырость и затхлый запах, отчего Субару невольно поморщился.
— «Воздух тут тяжелый, атмосфера мрачная, да и люди здесь, наверняка, живут не самые приятные. Позвать кого-нибудь на помощь будет надежнее.»
— «Нельзя.»
Субару предложил это вовсе не потому, что струсил или дал заднюю, а лишь из осторожности, трезво оценив свои силы и безопасность девушки, но его предложение было категорично отвергнуто. Увидев, как Субару удивленно хлопает глазами от такой решительности, девушка немного виновато добавила:
— «Прости. Но нельзя. Сомневаюсь, что стража вообще пошевелит пальцем из-за такой мелкой кражи... К тому же, у меня есть причины не обращаться к ним.»
Плотно сжав губы, она умоляюще посмотрела на Субару, её взгляд словно говорил: «Я не могу назвать причину». Поняв по этому взгляду, что она не хочет вдаваться в подробности, Субару в знак согласия поднял руки. Он и по своей природе не был из тех бестактных людей, что лезут в чужую душу, да и ввязываться во всё это слишком глубоко было бы просто хлопотно. Если бы он был достаточно инициативен в отношениях с людьми, то с самого начала не стал бы хиккикомори.
— «Ну ладно, и что будем делать?»
Не став расспрашивать о причинах, Субару поинтересовался их дальнейшим планом действий. Не допытываться о причинах — это одно, а вот отказываться от помощи — совершенно другое. Субару не знал её обстоятельств, но становиться неблагодарным свиньёй он точно не собирался.
Девушка, по-видимому, решившая, что Субару откажется ей помогать, удивленно приподняла брови от его вопроса. Кот у неё на плече переступил с лапки на лапку и сказал:
— «Ну? Что я говорил. Зла он совершенно не желает.»
Всё с тем же невозмутимым видом кот весело указал на Субару своей мягкой лапкой. Однако затем выражение мордочки кота внезапно стало серьезным:
— «Но всё же, будь осторожна в своих решениях. Скоро наступит ночь, и я не смогу тебе помочь. Конечно, если мы столкнемся с обычными головорезами, я не переживаю... но осторожность не помешает.»
— «Ты прав... Да, я подумаю. Но...»
Ответ девушки на предостережение котёнка прозвучал нерешительно. Пока она размышляла над ответом, Субару задал коту внезапно возникший вопрос:
— «Эй, постой. То есть как это — ночью ты не сможешь ей помочь?»
— «Дело не в том, что не смогу появиться. Хоть я и выгляжу таким милым, на самом деле я дух. И простое поддержание моей физической формы поглощает довольно много маны. Поэтому на ночь я полностью возвращаюсь в свой сосуд и сосредотачиваюсь на накоплении сил. В идеале я работаю с девяти до пяти.»
— «С девяти до пяти? Прямо как госслужащий... А условия найма у духов довольно суровые!..»
В разговоре то и дело проскальзывали термины вроде «духов» и «сосудов», но благодаря навыкам понимания современного отаку, отравленного аниме и играми, Субару схватывал всё на лету.
Как бы там ни было, ночной график работы у стоящего перед ним котенка... точнее, у Пака, не входил в рамки контракта. На первый взгляд он совершенно не казался надежным, но, судя по тому, как его испугались гопники в переулке, само понятие «духа» обладало немалой силой, кем бы этот Пак ни был на самом деле. Его боялись даже больше, чем девушку, создающую глыбы льда с помощью магии. Несмотря на его необычайно миролюбивый вид, возможно, у него есть привычка «пожирать человеческую плоть и наслаждаться запахом крови!».
— «А если так подумать, то это жутко. Сразу говорю, я жилистый, так что вряд ли буду вкусным!»
— «Говорю это лишь потому, что могу немного читать мысли... но ты тот ещё идиот.»
Произнес Пак, попытавшись смягчить свои слова, но так и не сумев, после чего нахмурил свои необычайно пушистые брови и добавил:
— «Кстати говоря, мы ведь так и не узнали твоего имени. Ты, кажется, не представился.»
— «И то верно. Что ж, тогда я начну.»
Откашлявшись, Субару сделал оборот вокруг своей оси на месте и, устремив палец в небо, принял эффектную позу.
— «Мое имя — Нацуки Субару! Абсолютно не знаю местности, к тому же абсолютно безупречный бессребреник! Приятно познакомиться!»
— «Звучит как совершенно безвыходная ситуация. Что ж, а я Пак. Приятно познакомиться.»
Пак всем телом прыгнул на дружелюбно протянутую ему ладонь для динамичного рукопожатия. Поскольку с одной стороны это была рука, а с другой — всё тело, со стороны казалось, будто Субару просто пытается раздавить Пака. Наслаждаясь пушистостью, которая была всё такой же приятной, как и когда кот был огромным, Субару перевел взгляд на стоящую рядом девушку. Она смотрела на их взаимодействие с изрядной долей скепсиса:
— «Почему ты не можешь вести себя так же уверенно и дружелюбно в обычных ситуациях?»
— «Потому что я в панике и отчаянно цепляюсь за любую соломинку! Черт, я ни за что не упущу нашу встречу... Ради выживания я буду паразитировать на тебе!..»
— «Какая невероятно жалкая решимость... К слову, ты вообще помнишь, под каким предлогом сейчас идешь с нами?»
— «Ещё бы. Ради поиска пропажи, который превратился в поиск человека. И я единственный, кто знает, как выглядит этот человек... Так что не думай, что сможешь от меня избавиться, я ни за что не проболтаюсь!..»
— «Вообще-то, когда мы опрашивали людей, ты всё время бубнил за моей спиной: «Блондинка... и зуб у нее... а, ладно, забудьте», так что основные приметы я уже знаю.»
— «Какой же я идиот!!»
Субару схватился за голову и присел на корточки прямо на месте. Это было всё равно что играть в покер с открытыми картами. Вести так переговоры было просто смешно. Несмотря на то, что это был его первый дружелюбный контакт в этом мире, Субару сгорал от нетерпения и тревоги, чувствуя, как обрывается та спасительная ниточка, за которую он так держался. Однако, глядя на душевные терзания парня, Пак лишь горько усмехнулся:
— «Ну, у каждого из нас есть свои обстоятельства. О твоей ситуации, Субару... мы послушаем позже, а пока давай разберемся с нашим делом. К слову, у тебя довольно необычное имя. Но звучит приятно.»
— «И правда, в этих краях таких имен не встретишь. Кстати говоря, цвет твоих волос и глаз, да и одежда — тоже довольно необычные... Откуда ты?»
— «Если отвечать по шаблону, то, наверное, из маленькой страны на востоке!»
Заезженное клише в историях про другие миры. Какая-нибудь скрытая деревня в стиле Зипангу, расположенная на востоке. Волшебная отговорка, согласно которой ты прибыл из страны, практически не имеющей дипломатических отношений с другими государствами — и большинство людей на это покупается. Однако...
— «Если посмотреть на карту континента, Лугуника находится на самом востоке... Так что восточнее этой страны ничего нет.»
— «Да ладно, серьезно?! Это край востока?! Значит, это и есть тот самый Зипангу?!»
— «Ты не знаешь, где находишься, у тебя нет ни гроша, и ты боишься разговаривать с людьми... Мне начинает казаться, что твое будущее весьма плачевно.»
Глядя на запаниковавшего Субару, девушка начала беспокойно бегать глазами. Несмотря на то, что она старалась казаться суровой, в ней явно проглядывала заботливость. Видимо, слишком уж беззащитный вид Субару не давал ей покоя. Пак с легкой улыбкой наблюдал за метаниями этих двоих. Проведя лапкой по усам на щеке, он произнес:
— «Ладно, с этим мы разберемся потом. А сейчас нам нужно идти вглубь... Впрочем, до того момента, как я больше не смогу поддерживать форму, осталось меньше часа. Жду твоего решения.»
— «Мы идем. В любом случае, я не собираюсь упускать эту возможность. Иначе будет слишком поздно, если вещь спрячут там, где мы её не достанем.»
Ответив на слова Пака, девушка повернулась к Субару.
— «Тогда мы выдвигаемся... но будь осторожнее, чем когда-либо. Наступает ночь, и на улицах могут появиться не самые приятные личности, к тому же здесь живут люди, привыкшие к грубости. Если тебе страшно, можешь подождать здесь или, как и раньше, идти за мной.»
— «Если я скажу, что останусь ждать здесь, то буду выглядеть как последний трус! Я иду с вами! Буду следовать за тобой, словно привидение!»
— «Значит, вариант идти впереди даже не рассматривается... Ну, так мне хотя бы не придется лишний раз о тебе беспокоиться.»
Девушка вздохнула уже в который раз. Субару вдруг поймал себя на мысли, что с момента их встречи он только и делал, что заставлял её хмуриться. Если так подумать, он ещё ни разу не видел её улыбки. А ведь даже когда она злилась, выглядела потрясающе. Если бы она улыбнулась, то была бы просто невероятно милой.
— «Мандаринка на алюминиевой банке!!»
— «...Что это с тобой вдруг?»
— «Странно. Не работает, почему... Ха! Точно! В этом мире ведь нет алюминиевых банок! Э-э-э, ну тогда... Печка улетела в речку... Печек тут, наверное, тоже нет!»
— «Твое поведение резко стало неадекватным... Надеюсь, это не влияние какого-нибудь «проклятия»?»
— «Нет, это у него добровольное. Он просто очень старается. Хоть и совершенно бессмысленно.»
То ли Пак понял истинную причину отчаянных потуг Субару, то ли просто был к нему благосклонен. В то время как девушка, для которой парень выглядел так, словно у него просто «поехала крыша», лишь укрепилась в своём недоверии. Сетуя на то, что слишком много каламбуров работают только в его родном мире, Субару судорожно соображал. Слишком сосредотачиваться на мелочах и упускать из виду картину в целом — это тоже была одна из плохих привычек Субару.
— «Ноги так свело, что домой не унесло, как тебе такое?»
Наконец-то он выдал шутку, не опирающуюся на знания из современного мира, но в ответ девушка лишь холодно отвернулась. Её взгляд уже был устремлен в переулок, словно она давала понять, что больше не намерена терпеть эти глупости. Поддавшись мимолетному желанию увидеть её улыбку, он потерпел полное фиаско.
— «Тебе полегчало, Субару?»
Девушка окликнула Субару, который пребывал на пике ненависти к себе из-за полнейшего провала как в процессе, так и в результате. Немного растерявшись оттого, что она впервые назвала его по имени, да ещё и без всяких формальностей, как это делает противоположный пол, он ответил:
— «Д-да. В-вообще без проблем. Легкотня. Всё путем, справимся в два счета.»
— «Почему ты так разволновался... Понимаю, что страшно, но мы ведь ещё даже не зашли. Если так боишься, лучше бы подождал здесь.»
Переживая за него совершенно не по тому поводу, девушка тихонько вздохнула и на этот раз окончательно оставила свои попытки позаботиться о Субару. Следуя за её спиной вглубь переулка, Субару вдруг осознал, что даже после того, как она добьется своей цели, она всё равно не собирается бросать его на произвол судьбы. Слова «подожди здесь» означали, что она намеревалась вернуться к нему, как только найдет пропажу. За этот короткий час он уже успел понять, что она не умеет расчетливо лгать.
— «Черт. Как же жалко я выгляжу.»
Вызвался помочь, но на деле оказался абсолютно бесполезен, да ещё и заставил девушку волноваться о том, что с ним будет, когда они закончат. Не парень, а какая-то обуза.
Похлопав себя по щекам, Субару с помощью боли силой заставил себя взбодриться и посмотрел вперед. Поводов для жалоб и нытья у него было хоть отбавляй. Окажись любой другой на его месте, брошенный в ином мире без какой-либо защиты, он бы точно так же растерялся. Субару по-прежнему не считал это чем-то постыдным. Но...
— «Постоянно висеть на чужой шее — это отстойно. Нужно хотя бы идти сзади на своих двоих.»
Хоть он и цеплялся за неё, но стоять он будет на собственных ногах. ―― Для человека, который только что испытал прозрение, цели у Субару были слишком уж скромными.
— «Кстати говоря.»
Когда он окликнул её, идущую чуть впереди, девушка лишь мельком взглянула на него сквозь свои серебряные волосы. Этот мимолетный взгляд оказался настолько обворожительным, что Субару слегка опешил, но всё же адресовал свой вопрос её бледному профилю:
— «В итоге, я узнал имя твоего кота, а вот твое — так и не услышал.»
На этот полушутливый вопрос девушка, вновь устремив взгляд вперед, на мгновение замолчала. Заметив её реакцию, Субару мысленно запаниковал: «Неужели облажался?!» Если она ничего не сказала тогда, то, возможно, тем самым давала понять, что не хочет называть свое имя. И вот его неспособность читать чувства людей — а уж тем более женские — вновь дала о себе знать во всей красе...
— «...Сателла.»
— «А?»
Внезапный шепот девушки застал терзаемого сомнениями Субару врасплох. Даже не обернувшись, она бесстрастно повторила ещё раз:
— «Можешь называть меня Сателлой.»
Хоть она и назвала это имя, в её голосе скользило явное отторжение, словно она противилась тому, чтобы её так называли. Субару, который надеялся узнать какое-нибудь простое в обращении прозвище или имя, не решился назвать её так вслух и промолчал. Малодушно решив для себя, что пока будет просто обращаться к ней на «ты», он успокоился. И на фоне этого разговора Пак, зарывшись в серебряные волосы девушки, вдруг тихо произнес:
— «...Какая дурная шутка.»
Но этот едва различимый шепот так и не достиг ушей не то что Субару, но даже самой девушки.