Фаза исследования перешла в трущобы и, казалось, предвещала всё те же трудности... однако именно здесь произошел неожиданный поворот, и Субару наконец-то оказался полезен.
— «Почему-то окружающие неестественно добры ко мне. Что происходит... неужели именно сейчас настал мой период популярности?! Впервые с детского сада!»
В детстве Субару был настолько миловидным, что из-за длинных волос его часто принимали за девочку. — Однако спустя десять с лишним лет всё обернулось вот так, так что тут не до смеха.
— «Это всего лишь догадка, но, наверное...»
— «Я слушаю! У этого периода популярности есть научное... нет, это же фэнтези, значит, магическое! Если есть магическое обоснование, я бы хотел его услышать».
— «Думаю, ответ не оправдает твоих ожиданий, но, скорее всего, дело в твоем внешнем виде. Ты грязный, на тебе следы крови, да и люди здесь привыкли к лишениям, вот и не могут смотреть на тебя без жалости».
— «Все вопросы отпали, теперь мне всё ясно, чёрт возьми!»
Понятно, почему все вокруг такие благожелательные.
Дошло до того, что одна старушка даже протянула ему нечто, похожее на мелкие сухофрукты, со словами: «Съешь это и живи сильным». Когда он с опаской бросил один в рот, то почувствовал легкую сладость сквозь твердую текстуру. А затем резко ударил сильнейший смрад. Субару скорчился от чувства, будто ему выжигает нос изнутри.
— «Уо-о-о-о! Я думал, это забота, а это оказался яд! Яд! Всё тело горит как в огне! Жесть! Я могу умереть! Или разденусь и умру в социальном плане!»
— «Я видела, что тебе что-то дали, и это оказались плоды бокко. Если их съесть, они стимулируют ману в организме и ускоряют заживление ран. Эффект зависит от человека, и чаще всего это просто самовнушение, но...»
Глядя на Субару, который тяжело дышал от жара и пота, Сателла приложила палец к губам и протянула: «М-м...»
— «Судя по всему, у тебя очень высокая способность к циркуляции маны. Если переборщить с дозой, можно и умереть».
— «Хотелось бы услышать это до того, как я их съел! Что теперь делать?!»
— «Даже не знаю... Пак».
Отвечая на зов, из серебряных волос появился Пак. Его движения были ужасно вялыми, от недавней бодрости не осталось и следа. Проще говоря, он выглядел невероятно сонным.
Казалось, он даже не слушал их разговор. Пак потер свои большие глаза лапками и спросил:
— «Мя-а-а-а-что? Я уже на пределе...»
— «Набей животик перед сном. Смотри, прямо перед тобой ночной перекус».
Заметив некоторую колкость в её тоне, Субару обратил внимание, что черные глаза Пака уставились на него. Сонный взгляд духа вдруг засиял так ярко, словно перед ним оказалось любимое лакомство.
— «Можно кушать?»
— «Т-только не больно, ладно?»
«Надеюсь, он не откусит мне голову», — подумал Субару, но всё же постарался ответить изящно.
Пак невнятно отозвался «ага-ага», хорошенько потянулся своим маленьким тельцем на плече Сателлы и произнёс:
— «Ну тогда, приятного мне аппетита-а».
В следующее мгновение Субару почувствовал, как что-то непонятное, бушевавшее в его теле, разом покинуло его.
Сложно было сказать, откуда именно оно ушло. Если попытаться описать, возникло странное чувство, будто из каждой поры на теле вытянули всё содержимое.
— «Спасибо за угощение».
Пак вежливо сложил лапки. Субару уже хотел ответить чем-то вроде «на здоровье», как вдруг почувствовал, что всё его тело охватил сильный озноб.
На смену жару пришёл холод. И это была не просто легкая зябкость, а пронизывающий холод, идущий из самых недр тела.
Субару рефлекторно обхватил себя за плечи, и Сателла посмотрела на Пака с укором.
— «Пак».
— «Прости-прости, давно этого не делал, вот и не рассчитал. Но у врат Субару странное ощущение. Вроде бы ими и не пользовались, а они такие податливые. Поэтому я всосал немного лишнего».
Пак смущенно постучал себя по голове, выдавив «хе-хе», но Субару, из которого только что высосали силы, было не до смеха.
Снова прозвучали эти непривычные термины вроде маны и врат, но...
— «Наверное, это что-то вроде очков маны... Из меня вытянули их Аспилом, вот мне и паршиво».
И здесь проявился его геймерский мозг с высокой способностью к пониманию.
Вопрос заключался в том, насколько важны очки маны в этом мире. Если предметы для восстановления стоят заоблачных денег, то это можно считать серьезным проступком, но...
— «Извини. Я потом отчитаю его как следует».
— «Я осознал вину. Но ни о чем не жалею. Было очень вкусно».
Судя по поведению Пака в духе героя какой-то манги и Сателле, которая лишь слегка пожурила его, проблема была не такой уж и серьезной.
А раз так, то продолжать трястись от холода с обиженным видом было бы совсем не круто.
— «Да не парься, главное, что жар, от которого я чуть не помер, спал. Лучше давай продолжим поиски воровки, чей след мы нашли благодаря моим заслугам. Нашли благодаря моим заслугам».
— «Понимаю, ты рад, что оказался полезен, но повторять это дважды — о-о-очень некрасиво».
Субару просто хотел сменить тему, но в итоге выставил себя мелкотой, хвастающейся своими достижениями.
Сателла посмотрела на него с выражением «а я ведь уже начала о тебе лучше думать», а Субару оставалось лишь горько усмехнуться. И только они собрались с мыслями, чтобы вновь направиться вглубь трущоб...
— «Прости, я уже на пределе».
Сказав это, Пак слабо прижался к шее Сателлы.
Его серая шерстка слегка засветилась, и он задрожал, мерцая так бледно и призрачно, словно готов был в любую секунду исчезнуть.
— «Выглядит так, будто он при смерти исчезает».
— «Я ведь довольно сильно перенапрягся. Я материализуюсь за счет маны, поэтому, когда исчезаю, то рассеиваюсь, как туман. — Прости, можно в кристалл?»
— «Хорошо. Прости, что заставила тебя перетрудиться, Пак. Отдыхай».
Из-за пазухи Сателла достала зеленый кристалл размером с ладонь. Он не был похож на обычный драгоценный камень; по меркам знаний Субару, это было ближе всего к кристаллу.
Пак сполз с плеча по руке и добрался до кристалла. Обняв его своим маленьким тельцем, он оглянулся на Сателлу:
— «Я думаю, ты и сама понимаешь, но ни в коем случае не лезь на рожон. В крайнем случае используй Одо, чтобы призвать меня в этот мир».
— «Я знаю. Я уже не ребенок и прекрасно понимаю свои возможности».
— «Ну, не знаю. Моя дочурка в этом плане вызывает немало сомнений. Позаботься о ней, Субару».
Пак улыбнулся улыбкой, полной снисходительности, и перевел взгляд с недовольной Сателлы на Субару.
Субару, наблюдавший за ними с мыслью, что это напоминает перепалку родителя и ребенка, после обращения к себе гордо ударил кулаком в грудь:
— «Понял, положись на меня. Можете смело рассчитывать на мой сенсор трусливости. Как только почувствую смертельно опасный дэнжер! — мы сразу же повернем назад».
— «Я, конечно, половину не понял из того, что ты сказал, но очень на тебя надеюсь. — Ну, тогда спокойной ночи. Будьте осторожны».
Напоследок взглянув на Сателлу, Пак окончательно исчез из этого мира.
Как он и говорил, его силуэт рассеялся туманом, рассыпавшись на осколки света. Такое явление было абсолютно невозможным в родном мире Субару, поэтому по его телу невольно пробежала дрожь.
Когда Пак исчез, Сателла бережно погладила кристалл на ладони и аккуратно спрятала его за пазуху.
Судя по всему, теперь внутри находилось что-то вроде основного духовного тела Пака.
— «Мы остаемся вдвоем... но даже не думай ни о чем странном. Я могу использовать магию».
Не зная о мыслях Субару и, вероятно, решив, что он пялится ей на грудь, Сателла произнесла это с явной настороженностью. В ответ на такое заявление Субару тут же поднял руки и замотал головой:
— «Что за бред! Я не оставался наедине с девушкой с младших классов. Я при всём желании ничего не смогу сделать. Разве ты до сих пор не оценила мою человеческую сущность?»
— «Звучит о-о-очень жалко, но при этом о-о-очень убедительно. ...Хорошо, пошли дальше. Но теперь у нас нет охраны Пака, так что нужно быть еще осторожнее».
То ли пыл гордо выпятившего грудь Субару её обезоружил, то ли просто успокоил, но Сателла поправила завязки на мантии и шагнула вперед. Оставшись на прежней позиции, она лишь повернула голову и сказала:
— «Я в авангарде, а ты прикрываешь тылы. Если что-то случится, сразу зови меня. Даже не думай пытаться сделать всё сам. Я не хочу тебя обидеть, но... ты ведь слабый».
— «Как же на тебя злиться, если ты делаешь такие предисловия...»
Если бы она хотела оттолкнуть его и сохранить образ холодной девушки, то часть перед словами «ты ведь слабый» была совершенно лишней.
Тот факт, что она не могла скрыть свои истинные чувства, в очередной раз доказывал, что в глубине души она очень добрая. Настолько добрая, что можно растаять.
Подтолкнув Сателлу, на лице которой читалось желание сказать что-то еще, они продолжили поиски уже вдвоем.
Впрочем, их действия никак не изменились. Они находили жителей трущоб, описывали приметы пропажи и спрашивали, не знают ли те чего-нибудь.
Субару взял на себя роль переговорщика, и с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше.
— «Возможно, это дело рук Фельт. Шустрая такая девчонка со светлыми волосами, да?»
На эту ценную информацию они наткнулись, опрашивая четырнадцатого по счету мужчину. Субару обратился к нему в свойственной себе панибратской манере: «Здарова, брат, как жизнь?».
Глядя на перепачканного Субару, «брат» с глубоким сочувствием на лице произнес:
— «Если это Фельт, то украденное уже должно лежать на складе краденого. Они прикрепляют бирку, сдают вещь на склад, а потом хозяин склада всё оптом сбывает на других рынках».
— «Странная система... А что, если этот хозяин заберет всё и свалит?»
— «Ему доверяют, потому что он так не делает, на то он и хозяин. Но, скажу честно, даже если вы заявите, что вещь украли, никто не вернет её вам со словами "Ах, вот как". Придется договариваться и выкупать».
Мужчина усмехнулся: пусть он и был к ним доброжелателен, но законы трущоб навязывал как нечто само собой разумеющееся — обворовали, значит сам дурак.
Местоположение склада краденого им удалось у него выведать, так что скорая встреча с украденной вещью стала вполне реальной.
Однако возникла другая проблема. А именно тот факт, что они оба были абсолютно без гроша в кармане.
— «Даже если мы попытаемся её выкупить, как быть? Поскольку мы находимся в невыгодном положении, чую, что по законам жанра цену загнут непомерную».
— «Но ведь мы просто хотим вернуть украденное, почему мы должны за это платить...»
Как только вопрос коснулся денег, лицо Сателлы мгновенно стало озадаченным.
Её невольное бормотание было абсолютно справедливым, но факт оставался фактом — с подобным контингентом такая логика не сработает. Чтобы уладить дело мирно и наверняка, разумнее было бы последовать совету мужчины.
Тем не менее...
— «А эта украденная эмблема, она хотя бы выглядит дорого? Цену-то могут заломить, а мы и рыночной стоимости не знаем, так что дело дрянь».
— «...В центре есть небольшой драгоценный камень. Я сама не знаю, сколько она стоит в деньгах, но уверена, что недешево».
— «Драгоценный камень... Это усложняет дело».
Драгоценные камни — это та самая удобная вещь, взглянув на которую, даже самый невежественный человек сразу поймет, что перед ним что-то дорогое.
В этом мире вряд ли существуют технологии для создания искусственных камней, так что всё, что выглядит как драгоценность, несомненно, ею и является. А значит, и цена на нее автоматически взлетит.
Субару понимал, что поводов для радости нет, но в то же время его зацепила странность в словах Сателлы. Она сказала, что не знает ценности эмблемы, которая принадлежит ей.
Вполне возможно, что это был подарок, но эта деталь всё равно вызывала некоторые подозрения.
— «Для начала давай сходим к этому складу краденого, а там видно будет. Может, если мы правильно поведем переговоры, нам отдадут ее по сносной цене...»
В худшем случае, хотя это и ударит по карману Субару, выход у него был.
Услышав его недосказанность, Сателла нахмурилась, но Субару лишь отмахнулся: «Ничего-ничего», — отвечая на её недоумение.
Они шли минут десять, ломая голову над тем, где достать деньги.
— Оказавшись перед зданием, которое, судя по всему, и было складом краденого, они переглянулись.
— «Какое-то оно больше, чем я думал».
— «Теперь понятно, почему это назвали складом, а не лачугой... Если там внутри, как и следует из названия, сплошь краденое, то это просто безнадежно».
Разумеется, товар регулярно сбывают, так что вряд ли там всё забито краденым под завязку.
Пока Субару думал об этом, склад краденого предстал перед ними, ожидая своих посетителей в виде, совершенно не соответствующем своему вульгарному названию.
Размер здания, по меркам Субару, примерно соответствовал площади комбини-магазина. Причем вместе с парковкой.
Хоть постройка и была одноэтажной, внутри с легкостью уместилось бы машин двадцать. Вокруг не было привычных жилых домов (маленьких грязных развалюх или лачуг), которые попадались им по пути. Здание буквально располагалось в самом отдаленном уголке трущоб, опираясь спиной на высокую оборонительную стену.
— «А что это за высокая стена...»
— «Скорее всего, оборонительная стена Королевской столицы. Кажется, мы незаметно дошли до самого края».
Слова Сателлы заставили Субару смутно представить карту столицы, в которой он сейчас находился.
Наверное, это квадратный город, со всех четырех сторон окруженный такой вот высокой стеной. Внутри, либо в центре, либо на самом севере, находится замок, а вдали от него раскинулись трущобы.
По ощущениям, с начала поисков прошло уже два-три часа, так что Королевская столица была весьма внушительных размеров. Впрочем, если сравнивать с Японией, где нет таких четких границ, то и сравнивать было особо не с чем.
— «Что ж, если верить слухам, то внутри должен быть хозяин, который скупает краденое... И как мы себя поведем?»
— «Скажем всё как есть. Что у меня украли вещь, и я хочу поискать её здесь, а если найду, то чтобы мне её вернули».
Субару уже несколько раз объяснял, что такая правильная логика здесь не сработает, но Сателла наотрез отказывалась его слушать.
По своей сути она была человеком прямым и честным. Ей было нелегко принять нечестные методы и убедить себя, что это просто один из способов решения проблемы.
Хотя, именно благодаря этому качеству она и помогла Субару, не получив от этого никакой выгоды для себя.
— «А-а, ясно. Ладно, оставь это дело мне».
Риск того, что всё пойдет наперекосяк, был слишком велик, поэтому Субару ничего не оставалось, кроме как предложить свою кандидатуру.
Его последнее средство... пусть оно вступает в игру слишком рано и не совсем тянет на козырь, но упустить момент и довести всё до крайностей было бы куда хуже. В таких решениях Субару не колебался.
С другой стороны, на лице Сателлы после этого предложения читалось явное недоумение.
Она с подозрением окинула взглядом внезапно поверившего в себя Субару:
— «Хорошо. Я попробую довериться тебе».
— «Я понимаю, что тебе трудно с этим согласиться. Я прекрасно осознаю, что пока не совершил ничего, что заслужило бы твоё доверие. Но у меня есть план, так что просто поверь мне... Э-э-э-э?!»
— «П-почему ты так удивляешься?»
— «Потому что по всем законам жанра мы должны были поругаться! Я уже был готов услышать что-то вроде: «Доверить это такому бесполезному дармоеду с нулевыми навыками общения? Да у меня пупок от смеха развяжется, лучше уж собаку попросить!»
— «Я бы ни за что не сказала таких ужасных вещей!»
Сателла возмутилась бредовым фантазиям Субару. Однако затем она кашлянула и посмотрела на него прямо, своими аметистовыми глазами:
— «Да, пока что от тебя не было никакой пользы, и ты не совершил ни одного поступка, ни сказал ни одного слова, заставившего бы меня передумать, но...»
— «Вот это оценка. И ведь даже возразить нечего!»
— «Но я не считаю тебя безрассудным, и не думаю, что ты из тех, кто способен на ложь».
Оборвав его попытку заняться самобичеванием, Сателла вздохнула и продолжила: «Поэтому...»
— «Я поверю тебе. ...Буду надеяться, что если получится, то нам просто повезло».
— «Знаешь, во второй части могла бы и скрыть свои истинные мысли, сказав что-то вроде: «Постарайся ради меня», — так мотивации было бы больше, согласись?»
— «Я не могу пересилить себя и сказать неправду. Но всё равно постарайся».
Она во всех смыслах была девушкой, не умеющей лгать.
Субару широко улыбнулся в ответ на её просьбу и направился ко входу на склад краденого.
Шаги давались нелегко, но он чувствовал, как ожидания и робкое доверие подталкивают его в спину. Если он не принесет хоть какую-то пользу сейчас, то окончательно запишет себя в разряд бесполезного балласта.
На ходу Субару посмотрел на свою руку — на полиэтиленовый пакет, о котором до сих пор ни разу не заходила речь.
Там лежали вещи, которые он принес из современного мира. Единственное, что Субару мог назвать своим имуществом. Возможно, что-то из этого удастся использовать для бартера.
Он не знал, какова ценность эмблемы, но вряд ли в этом мире найдется что-то более редкое, чем мобильный телефон.
Конечно, это станет серьезным ударом для самого Субару, но если использовать часть его скромного имущества, переговоры вполне могут увенчаться успехом.
Это и был тот самый последний козырь, о котором он не рассказал Сателле. Карты, которые в этом мире изначально были бесполезны. Если есть шанс разыграть их — нужно делать это без колебаний. Так будет правильно.
— «Э-э-э, есть кто дома?»
Встав перед дверью, он на всякий случай постучал по дереву. Раздался неожиданно глухой и низкий звук, но ответа изнутри не последовало.
С тревогой взявшись за ручку, он потянул, и дверь открылась так легко, словно замка не было вовсе.
Внутри не было ни единого источника света, в ночной тьме приходилось двигаться буквально на ощупь. Для места, где хранится краденое, здесь было слишком уж беззащитно, даже без охраны — что бы это могло значить?
— «Конечно, есть вероятность, что хозяин отошел в туалет, но... Эй, тут есть кто-нибудь?»
Субару просунул голову внутрь, но в помещении стояла кромешная тьма, куда не проникал даже лунный свет. Навстречу ему ударил спертый воздух и затхлый запах, однако, собравшись с духом, он шагнул внутрь.
Но перед тем, как начать поиски, он обернулся к стоящей позади Сателле:
— «Будет глупо, если мы вдвоем зайдем и нас примут за воров, поэтому не могла бы ты подождать снаружи?»
— «Ты уверен? Может, мне тоже зайти...»
— «Я уже несколько раз подал голос, так что на меня вряд ли набросятся с ходу. Будет хуже, если вернется хозяин и неправильно всё поймет. Пожалуйста, побудь здесь».
Сателла немного поразмыслила над просьбой Субару, а затем сунула руку в мантию. Она достала белый рудный камень.
Протянув его Субару, она сказала:
— «Возьми хотя бы свет. Даже если там никого нет или кто-то есть — зови меня».
— «Понял. Главное — осторожность. ...А как сделать так, чтобы он засветился?»
— «Ты даже не знаешь, как использовать лагмайт? Какой же ты о-о-очень невежественный, Субару».
Сказав это с оттенком изумления и легкой улыбкой, она легонько стукнула камнем о стену.
Белый минерал тут же начал испускать бледное свечение. Свет был слабым, способным лишь тускло осветить пару метров вокруг, но этого было достаточно, чтобы разглядеть, нет ли под ногами или в руках какой-либо опасности.
— «Сейчас их почти полностью заменили магические лампы, работающие на мане, но это гораздо удобнее, и я часто им пользуюсь. Если погаснет, сделай то же самое, и он снова засветится».
— «Ясно... удобная штука. Ладно, пойду осмотрюсь внутри».
Держа в руке тускло светящийся лагмайт, Субару с опаской шагнул внутрь. Услышав за спиной слова Сателлы: «Не рискуй понапрасну», он поднял руку в знак согласия.
Как только Субару пересек порог, в его слабом поле зрения появилась небольшая барная стойка. Возможно, изначально склад краденого был таверной или чем-то подобным. Позади стойки лежал разбитый деревянный ящик, и можно было предположить, что на нём сидел хозяин или кто-то ещё.
На стойке, которая, видимо, служила стойкой регистрации, были небрежно разбросаны товары — несколько шкатулок, горшков, мечей и тому подобное.
Поскольку здесь было темно в прямом и переносном смыслах — у него не было ни знаний, ни нормального света — Субару не мог оценить их истинную стоимость. Но даже на взгляд дилетанта они не казались слишком дорогими.
— «Вполне естественно, что самые ценные вещи будут спрятаны подальше».
Рядом с краденым лежали деревянные таблички с вырезанными лезвием символами. Судя по рассказу того мужчины, это, вероятно, были имена воров, сдавших товар. Если бы кто-то собрал все эти бирки и передал их страже, то смог бы накрыть всю шайку разом. Но...
— «Хотя не уверен, насколько здесь распространено понятие фальшивых имен. К тому же в таких случаях темная сторона государства обычно насквозь коррумпирована и состоит в сговоре с подобными темными личностями».
Да и конечный пункт назначения этих краденых вещей вызывал сомнения.
Рисуя в голове неприятные картины, которые обычно пролистывают в книгах или манге, Субару продвигался всё глубже в здание.
Вокруг по-прежнему не было ни души, но даже в слабом свете было заметно, что по мере продвижения вглубь размеры и ценность краденых вещей возрастали.
А значит, эмблема с драгоценным камнем точно находилась где-то в самом конце.
С этими мыслями он бессознательно ускорил шаг. — И именно в этот момент...
— «М-м?»
Субару внезапно остановился из-за странного ощущения на подошве кроссовок.
Это не было похоже на то, будто он наступил на что-то твердое. Скорее наоборот: земля словно притягивала его к себе — он почувствовал что-то липкое.
Приподняв ногу, он провел кончиками пальцев по подошве кроссовка и обнаружил, что она обильно испачкана какой-то жидкостью. Эта странная тягучая субстанция слегка растягивалась на пальцах, вызывая инстинктивное отвращение.
— «Что это?»
Он поднес пальцы к носу, чтобы понюхать, но из-за спертого воздуха в помещении не смог разобрать запах. И, естественно, пробовать эту дрянь на язык ему не хватило бы храбрости.
Вытерев противную субстанцию о стену, Субару, подгоняемый растущим чувством тревоги, направил свет вперед. Прямо по курсу, куда он собирался идти, находился источник этой жидкости.
— «...А?»
Из его рта невольно вырвался глупый звук, когда он наконец осознал, что перед ним.
В бледном круге света первым делом в глаза бросилась «рука», небрежно валяющаяся на полу. Пальцы были раскрыты так, словно тянулись к чему-то, но, как ни странно, рука обрывалась выше локтя.
Субару перевел свет, пытаясь найти то, к чему она крепилась, и обнаружил чуть дальше отброшенную ногу. К счастью, нога была нормально соединена с туловищем, а к туловищу прилагались и остальные необходимые части.
— Труп крупного старика с глубоко перерезанным горлом и оторванной рукой.
— «И...»
В тот момент, когда он заметил труп, из уст Субару вырвался лишь бессмысленный выдох.
В ту секунду его разум не охватил ни страх, ни отчаяние, ни даже шок. Голову Субару заполонила абсолютная, всепоглощающая пустота, напрочь лишившая его способности мыслить.
Пустота, в которой не было места вариантам вроде «бежать» или «остаться».
Он просто стоял столбом. Пустота бездействия, царившая до тех пор, пока мозг не попытался переварить увиденное.
И это промедление стало для Субару фатальным.
— «Ах, так ты нашел это. Тогда ничего не поделаешь. Да, ничего не поделаешь».
Кажется, это был голос женщины.
Ему показалось, что он услышал низкий, холодный, но в то же время слегка радостный женский голос.
— «Гха-а!»
Времени обернуться не было.
Едва Субару попытался повернуть голову в ту сторону, откуда донесся голос, как внезапный удар отшвырнул его тело в сторону.
Он с размаху ударился спиной о стену, лагмайт вылетел из рук, и зрение заволокла тьма.
Но сознание Субару было сосредоточено вовсе не на этом. Его разум охватил лишь...
— «Гх-х-х... как г-горячо!»
— Невероятный, подавляющий «жар», который пронзил всё его тело.
— Дело реально дрянь.
Ощутив лицом твердую землю, он понял, что упал лицом вниз.
В теле совершенно не осталось сил, а кончики пальцев уже ничего не чувствовали.
Лишь обжигающий жар, от которого хотелось разодрать себе горло, безраздельно властвовал в самом центре его тела.
— Горячо, горячо, горячо, горячо, горячо, горячо, горячо.
В тот миг, когда он открыл рот, чтобы закричать, из него вырвался не крик, а сгусток крови.
Закашлявшись, он безудержно выплевывал источник жизни, бьющий прямо из горла. Кровь с бульканьем вытекала изо рта, пузырясь на уголках губ. Мутным взглядом он видел землю, полностью окрасившуюся в ярко-красный цвет.
— А-а, это всё, что ли, моя кровь?
Крови было столько, что его упавшее тело буквально утопало в ней. Говорят, что кровь составляет около 8% от общей массы человеческого тела, и потеря трети этого объема смертельна, но… похоже, из него вытекла уже вся.
Рвота кровью прекратилась, но причина испепеляющего тело «жара» никуда не делась. Едва слушающаяся рука потянулась к животу и нащупала там нечто невообразимое, после чего всё встало на свои места.
— Так вот оно что… у меня вспорот живот.
Неудивительно, что так горячо. Похоже, сознание просто путает «боль» с «жаром».
Глубокая рубленая рана пересекала туловище почти надвое — оно держалось лишь на тонком лоскуте кожи на пояснице.
В общем и целом, похоже, в игре под названием жизнь ему поставили «мат».
Стоило ему это осознать, как сознание начало стремительно угасать.
Даже «жар», что еще мгновение назад заставлял корчиться в муках, куда-то исчез. И неприятное ощущение крови, и чувство того, как рука касается собственных внутренностей — всё это отдалялось, забираемое вслед за угасающим сознанием.
Позади оставалось лишь бренное тело, которому отказали в праве сопровождать «душу».
Собрав жалкие остатки ускользающего разума, он заставил это тело сделать последнее движение. Приподнял голову.
Прямо перед глазами, по устилающему пол ковру из свежей крови, оставляя за собой багровые круги, ступали черные ботинки.
Там кто-то был. И этот кто-то, должно быть, его и убил.
Как ни странно, желания взглянуть в лицо своему убийце не возникло.
Он не считал себя настолько слабохарактерным оппортунистом, чтобы безропотно принимать смерть и игнорировать того, кто её принес, однако сейчас его сердце не испытывало ни малейшего интереса к личности этого человека.
Единственное, о чем он сейчас молился — чтобы она была в безопасности.
— «…бару?»
Ему показалось, что он услышал голос, подобный звону серебряного колокольчика.
Сейчас он уже не понимал, где у него уши, а где нос, так что, скорее всего, это была просто слуховая галлюцинация.
И всё же, даже если этот голос был лишь плодом угасающей памяти, он звучал невыразимо приятно, всколыхнув в нём эмоции.
И потому…
— «…!»
Раздался короткий вскрик, и кровавый ковер поприветствовал нового участника.
Упавшее тело оказалось совсем рядом, прямо там, где безвольно лежала его собственная рука.
Её белая, бессильно упавшая рука переплелась с его окровавленными пальцами.
Наверное, всё это было лишь случайностью.
Но ему показалось, что едва дрогнувшие тонкие пальчики сжали его руку в ответ.
— «…жди.»
Он схватил ускользающее сознание за шкирку, силой заставляя его вернуться, чтобы выиграть еще хоть немного времени.
Ни «боли», ни «жара» уже не было, всё это осталось где-то далеко, а его жалкие потуги были не более чем воем проигравшей собаки.
Но, даже так…
— «Я обязательно…»
— …спасу тебя.
В следующее мгновение он — Нацуки Субару — лишился жизни.