— «Разговор с Розваалем прошел успешно?»
— «С одной стороны, всё как обычно, а с другой — бесит больше, чем когда-либо. Думаю, ты понимаешь».
— «Понятно. Будем считать, что так оно и есть».
Выйдя из гостиной, группа Субару направилась в восточное крыло особняка, и на этот раз роль провожатой взяла на себя Фредерика. Горничная с устрашающим лицом, но безупречно одетая в униформу, с длинными красивыми светлыми волосами, вежливо поздоровалась с Анастасией и Юлиусом — наконец-то, как одна из нормальных горничных особняка, — а затем обратилась к мрачно шагающему Субару.
— «Во время поездки и в городе Гарф действительно был всем полезен? Перед его отъездом я много чего ему наговорила, но чтобы вернуться с такими тяжелыми ранами... Я переживаю, не доставил ли он там хлопот Эмилии и остальным».
— «Да, не волнуйся. Гарфиэль о-о-очень сильно постарался. Сейчас он вместе с Отто тихонько поправляется... Надеюсь, он действительно будет вести себя тихо. Было бы здорово, в любом случае я попросила его отдыхать».
— «Прошу прощения, что мой непутевый младший брат заставил вас так волноваться».
Даже Эмилия не смогла развеять сомнения до конца, и Фредерика смущенно извинилась. Так или иначе, поведение Гарфиэля вызывало опасения и у Петры, и у Рам, и у Розваала, и у самой Фредерики, но события в Пристелле явно вызвали в нем какие-то внутренние изменения — иными словами, он вырос, это несомненно.
Изначально сила Гарфиэля была выдающейся для его возраста — пятнадцати лет. Судя по рассказам о его ожесточенных боях с «Охотницей за кишками» и «Восьмируким», пусть он еще далек от звания сильнейшего, которым так хвастается, но он определенно входит в число лучших бойцов не только в лагере Эмилии, но и на всем континенте. Пожалуй, его главная проблема кроется в еще не сформировавшейся психике. Когда он преодолеет эту душевную хрупкость, то поднимется на ступень выше.
Впрочем, с этим не стоит торопиться. Становиться сильнее медленно, но верно, словно поднимаясь по лестнице — вот самый подходящий путь развития для пятнадцатилетнего подростка. К тому же...
— «В этот раз у него есть свои причины не возвращаться домой сразу».
— «Ты про Мими?»
— «И про неё тоже».
Субару горько усмехнулся Эмилии, которая умудрилась так чутко уловить суть разговора и встрять в него. Даже Эмилия, казалось бы, далекая от романтических дел, проявляла определенное любопытство к чужим любовным интригам. Отношения Гарфиэля и Мими живо её интересовали. Разумеется, Гарфиэль тоже проникся симпатией к Мими, которая с риском для жизни защищала его и открыто заявляла о своих чувствах как до, так и после битвы.
Честно говоря, Субару и сам не был исключением: не существует мужчины, который бы не дрогнул, когда девушка, к которой он не питает антипатии, так настойчиво демонстрирует свою симпатию. Как человек с подобным опытом, Субару не мог с этим поспорить.
Как Гарфиэль справится со своей влюбленностью в Рам и чувствами Мими — за этим еще предстоит понаблюдать. Однако помимо этого, у Гарфиэля осталась еще одна нерешенная проблема в городе Пристелла.
— «Субару? Вы хотели мне что-то сказать?»
— «Нет, лично от меня ничего. Не думаю, что мне стоит болтать об этом».
Пока он многозначительно разглядывал профиль Фредерики, она сама поинтересовалась причиной такого пристального взгляда. Уклонившись от ответа, Субару попытался представить, что сейчас творится в душе Гарфиэля. В Пристелле Гарфиэля очень волновала одна семья — с золотистыми волосами и изумрудными глазами, точь-в-точь как у Фредерики и Гарфиэля. Отношение Гарфиэля к этим людям и то, как это скажется на его отношениях с Фредерикой. Наверняка Гарфиэль захочет сам с гордо поднятой головой обо всем рассказать Фредерике, Рюдзу и остальным членам семьи.
— «Так что я промолчу. Нацуки Субару уйдет суперкруто и по-английски».
— «Да-да, кстати о Гарфиэле, в Пристелле были детишки, с которыми он о-о-очень сдружился, и они...»
— «Эмилия-тан, Эмилия-тан, ты весь мой монолог портишь!»
Субару поспешил закрыть рот Эмилии, чья наивность грозила разрушить всю задуманную интригу. Понимая, что пускать дело на самотек опасно из-за непредвиденных последствий, он твердо решил как-нибудь выделить время и подробно всё ей объяснить. Субару виновато улыбнулся и махнул рукой Фредерике, чье лицо выражало все большее недоумение.
— «Прошу прощения, что прерываю вашу веселую дружескую беседу, но куда мы сейчас направляемся?»
— «А, в место, которое мы называем «камерой-одиночкой». Там сидит тот человек, о котором я говорил».
— «Хм, тот самый человек. Сможем ли мы найти с ним общий язык?»
— «Не узнаем, пока не попробуем. По крайней мере, спросить стоит хотя бы ради подстраховки».
Выслушав Субару, идущий следом Юлиус с серьезным видом погрузился в раздумья. На самом деле, Субару и сам прекрасно осознавал, сколько проблем таит в себе эта затея. Но в случае успеха это могло бы существенно снизить риски предстоящего путешествия.
— «К тому же, она довольно сильно привязалась к Субару, так что всё должно пройти хорошо, разве нет?»
— «Скорее уж она привязалась не ко мне, а к Гарфиэлю. Может, ей просто нравятся кошачьи повадки... О, мы почти пришли».
Стоило Субару с кривой усмешкой ответить на оптимистичное замечание Эмилии, как Фредерика остановилась. Перед ними предстал этаж, чья атмосфера разительно отличалась от остального особняка. В общих чертах планировка Истинного особняка Розваала не отличалась от прежней, однако подземная часть восточного крыла была местом с явными и заметными изменениями.
В центральном здании находилось ядро особняка, где были сосредоточены все необходимые для жизни помещения. В западном крыле располагались комнаты для слуг, гостевые покои и различные многофункциональные залы. А восточное крыло использовалось как склад и хранилище исторического наследия семьи Мейзерс и всевозможных книг. За исключением подземелья восточного крыла. Холодное каменное помещение имело очевидное предназначение, присущее подвалу в дворянском особняке.
— «Ну и ну, тут витает весьма пренеприятная атмосфера».
Фыркнув, Анастасия метко охарактеризовала смену обстановки. И это была настолько точная оценка, что никто не мог бы с ней поспорить. Воздух на этом этаже действительно вызывал лишь одно чувство — глубокое отвращение.
— «Вроде и не миазмы, но для здоровья явно не полезно».
— «Думаю, дело не только в конструкции здания и изначальном предназначении этого места... В конечном счете, всё исходит от существа, которое скрывается внутри».
Анастасия и Юлиус обменялись мнениями, глядя вниз на лестницу, ведущую в темный подвал. Учитывая упоминание «камеры-одиночки», они оба, вероятно, уже догадались, что именно находится в этом подземелье, и их догадки были близки к истине.
— «Что ж, я провожу вас. Будьте осторожны, не поскользнитесь».
С этими словами Фредерика начала спускаться по лестнице. Субару и остальные последовали за ее высокой фигурой в подвал, лица Юлиуса и Анастасии стали решительными. Звук шагов по каменной лестнице раздавался слишком громко. Снизу дул холодный ветер, слегка шевеля челку Субару, что почему-то ужасно действовало на нервы.
— «Я открываю».
Как только они спустились, путь им преградила железная дверь. На ней висело несколько массивных замков, которые Фредерика начала поочередно отпирать. С громким лязгом засовы и навесные замки были сняты, и железная дверь со скрипом распахнулась. За ней обнаружился каменный коридор, в самом конце которого виднелась еще одна дверь.
— «По ту сторону находится та самая личность».
Отойдя в сторону, Фредерика поклонилась, уступая дорогу. Кивнув в ответ на ее поклон, четверка во главе с Субару направилась прямиком к этой двери.
— Дверь в конце подвала оказалась не заперта.
Стоило лишь потянуть за ручку и распахнуть её, как они немедленно встретились бы с тем, кто находился внутри. Субару нерешительно дотронулся до двери, затаил дыхание и оглянулся назад.
— «――――»
Эмилия, Юлиус и Анастасия молча наблюдали за действиями Субару. Кивнув им, он глубоко вздохнул и сжал ручку двери. И с грохотом железная дверь распахнулась...
— «Гррр, гррр! Я тебя съем!»
— «А-а-а, спасите, не надо!»
— «Хе-хе-хе, сколько ни зови на помощь, никто не придет!»
Когда дверь открылась, в коридор хлынул яркий свет, и одновременно с этим послышались девичьи голоса. По ту сторону распахнутой двери, посреди комнаты, окруженная множеством мягких игрушек, сидела спиной к выходу девочка. Она увлеченно играла с куклами, держа их в обеих руках. Она самозабвенно разыгрывала спектакль, меняя голос и исполняя сразу несколько ролей.
— «Нет, он придет! Ведь... ведь он обещал прийти на помощь, когда я окажусь в беде... А?»
Прижимая к себе куклу маленькой девочки, девочка встала и вдруг что-то заметила. Осторожно обернувшись, она увидела Субару и остальных, стоящих в дверях, и широко распахнула свои большие круглые глаза. Это была девочка с заплетенными в косички каштановыми волосами и невинным, миловидным личиком.
— «Йоу, как поживаешь?»
Для начала Субару поднял руку и поздоровался с ней так, будто ничего необычного не произошло.
— «Б-братик, дурак! Мог бы хоть постучать, прежде чем входить!»
Естественно, за свою выходку он получил заслуженный крик.
— «Короче говоря, это Мейли — пленница нашего особняка, к которой мы в этот раз обратимся за консультацией по поводу зверодемонов».
— «Я опозорена... братик меня обидел... хнык-хнык...»
Когда Субару представил Мейли — девочку, которая сидела в углу комнаты в окружении плюшевых игрушек и дулась, — Юлиус, приложив пальцы к переносице, покачал головой. Словно упрекая Субару за его дурачество, он посмотрел на девочку краем глаза и произнес:
— «Конечно, это и мое упущение, что я не расспросил обо всем заранее подробно... но твой скверный характер переходит все границы. Неужели ты не можешь удержаться от глупых шуток при малейшей возможности?»
— «Да ладно, не такая уж это и глупая шутка... ну ладно, признаю, дурной тон. Но то, что она опасная личность — чистая правда, между прочим».
Юлиус с подозрением выслушал оправдания Субару. Оставив сомневающихся мужчин в стороне, Эмилия и Анастасия подошли к Мейли.
— «Прости, Мейли. Я потом хорошенько отругаю Субару».
— «Какая очаровательная малышка. Сначала Беатрис, потом Петра... Субару, твои вкусы как-то слишком уж очевидны, не находишь?»
— «А ну-ка не говори таких возмутительных вещей с таким умным видом! Думаешь, я специально собираю вокруг себя лолей?!»
Внезапно прозвище «Укротитель маленьких девочек» приобрело пугающую реалистичность. Ему совсем не хотелось слышать подобные вещи. Как бы там ни было, надувшаяся Мейли наотрез отказывалась слушать даже Эмилию и остальных. Её по-детски обидчивое поведение казалось весьма нетипичным.
— «Мейли».
— «Не слышу».
— «Да говорю же, Мейли».
— «Ничего не знаю».
Вот так. Она заняла позицию полного игнорирования, и это была проблема. Поэтому Субару решил сразу же пустить в ход свое секретное оружие. Заведя руку за спину, он вытащил спрятанный предмет и протянул его Мейли.
— «Держи, Мейли. Это тебе подарок, бери. Новая мягкая игрушка — Ленивая панда».
— «Ого! Какая милая!»
Игрушка, которую Субару подарил Мейли, была той самой, что он кропотливо сшил в повозке на обратном пути из Пристеллы. Навыки шитья Нацуки Субару, который за последний год значительно поднаторел в помощи по дому, вышли на совершенно новый уровень. Теперь он мог не только шить игрушки, но, пожалуй, справился бы даже с пошивом женской одежды.
Как бы то ни было, его новая игрушка была весьма амбициозным проектом — панда, к образу которой добавили мотив «распластавшаяся от жары». Кажется, в его родном мире было что-то похожее, но поскольку претензии о нарушении авторских прав не пересекают границы миров, он решил об этом не беспокоиться. Как только Мейли увидела новинку, её глаза засияли, и она с радостью приняла подарок.
— «Такая милая! Новенькая! Как же её назвать... Точно, решила! Назову её Большая Медведокошка!»
— «Какое поразительно точное имя, в самую суть смотришь».
Оставляя в стороне её чувство стиля при выборе имён, её проницательность была на высоте. Бережно прижав к себе плюшевую панду, Мейли с уже повеселевшим лицом обернулась к Субару и остальным.
— «Ах да, с возвращением, братик и сестрёнка. Вы, кажется, уезжали очень далеко. Петра так по вам скучала».
— «Нас не было больше месяца. А теперь нам снова придется уехать далеко, и я прям чувствую, как Петра будет ругаться...»
— «Ну, Петра же просто обожает братика... Ой, новые лица?»
Мейли начала расставлять разбросанные по комнате игрушки на полке и сделала вид, будто только сейчас заметила Юлиуса и Анастасию. Юлиус был немного ошарашен такой резкой сменой настроения, но Анастасия лишь понимающе кивнула.
— «По сравнению с тем, как нами вертит Мими, это еще цветочки».
— «...Вы правы. Стоит сказать Мими спасибо».
Госпожа и ее рыцарь сошлись во мнении по весьма странному поводу. Внезапно Юлиус обвел комнату взглядом. Осмотрев подземное помещение, он произнес:
— «Признаться, когда я услышал про камеру, то ожидал суровых условий... Но оказалось, здесь на удивление уютно».
— «Она ведь всё-таки маленькая девочка, и мы не хотим заставлять её страдать... Но у нас есть причины, из-за которых мы не можем просто выпустить её, всё очень сложно».
Эмилия виновато опустила брови. И действительно, так называемая «камера» — а точнее, жилое помещение Мейли — была местом домашнего ареста с очень мягкими условиями.
Хотя каменный коридор и казался холодным, комната в самом конце была оклеена обоями светлых тонов, на полу лежал ковер, а сама Мейли не была связана и могла свободно передвигаться. На полках красовались сшитые Субару плюшевые игрушки, а для развлечения имелось множество книг и игр. Её не морили голодом, она могла спокойно принимать ванну и справлять нужду. Короче говоря, это были идеальные условия для беззаботного хиккикомори. Субару и сам был бы не прочь здесь запереться. Однако...
— «Кажется, отсюда постоянно исходит специфическая атмосфера, сродни миазмам».
— «И, похоже, исходит она от этой девочки...»
Почувствовав на себе взгляды Анастасии и Юлиуса, Мейли с лучезарной улыбкой кивнула. Но от этой девочки с невинным личиком исходила пугающая, зловещая аура, которую было невозможно скрыть. И это было главной причиной, почему Мейли до сих пор держали взаперти и не отпускали.
— «Как я уже говорил в повозке, изначально эта девочка была нацелена на Эмилию и всех нас... ну, в общем, она вроде убийцы. С этим всё ясно?»
— «Уже на этом этапе мне это не нравится, но я дослушаю до конца».
— «Многозначительно сказано... В любом случае, она убийца. И что же Мейли делает со своим маленьким телом? Проще говоря, она управляет зверодемонами. Она «Укротительница зверодемонов»».
— «Ага, мы с плохими зверушками очень хорошо ладим».
Мейли гордо выпятила грудь, словно ожидая похвалы, но то, что она сказала, повергало в шок. Ведь зверодемоны по своей природе — заклятые враги человечества, которые никогда не привязываются к людям. Единственное исключение состоит в том, что если сломать зверодемону рог, он подчинится тому, кто это сделал.
— «В случае Мейли это работает независимо от наличия или отсутствия рога. Логика тут хромает, и даже когда мне объясняли, я мало что понял».
— «Мама говорила, что для зверодемонов я играю роль их «рога». Поэтому мы с ними так хорошо ладим».
Что значит «играть роль рога» для зверодемонов — оставалось загадкой. В этом мире еще не проводилось исследований по изучению экологии зверодемонов. Конечно, были люди, зарабатывающие на жизнь охотой на них, но они знали лишь повадки зверей, и уж точно не изучали их с научной точки зрения.
— «Сначала Мейли пришла к нам с еще одним человеком, чтобы напасть. Гарфиэль победил ту, вторую, а эту девочку мы поймали. С тех пор мы укрываем её в этом особняке».
— «Зачем вы это сделали? Если она была врагом, то лучше было бы сразу покончить с ней... Хотя, наверное, с маленьким ребенком так не поступишь».
— «...Об убийстве не могло быть и речи. Но и отпустить её оказалось сложно. Ведь по её словам, если мы её отпустим...»
— «Мама будет ругаться. Эльза погибла, и я провалила задание. Если меня найдут, то наверняка убьют. Так что здесь безопаснее всего».
Мейли говорила беззаботно, но по лицу пробежала мрачная тень. Мейли потеряла свою напарницу Эльзу и провалила работу. Их опекун, вероятно, какой-то лидер гильдии убийц, никогда не простит подобной оплошности. Если её отпустят и она понесет наказание — это будет её собственная вина, и, казалось бы, Субару и остальных это не касается, но...
— «Но спать после этого спокойно мы явно не сможем».
— «Ваши с Эмилией взгляды на этот счет не стали для меня открытием. И нам, как сторонним наблюдателям, неуместно в это вмешиваться. ...Кстати, а кто эта мать?»
— «Без понятия. Кроме того, что её называют «мама» или «мать», всё остальное — сплошной секрет. По словам Мейли, она даже лица её не знает. Что за семейка вообще?»
Впрочем, если они зарабатывают на жизнь убийствами, возможно, подобный образ жизни во тьме — неизбежность. В любом случае, узнать о матери от Мейли и таким образом обезопасить себя казалось невыполнимой задачей.
— «Этот ублюдок Розваал тоже оказался бесполезным. Заявил, что раз Эльза мертва, то связного больше нет...»
— «Ты что-то сказал?»
— «Это я о своем».
Заварушка с украденным знаком отличия, произошедшая в столице в первый день прибытия Субару, была подстроена Розваалом. Естественно, Эльза, покушавшаяся на жизнь Эмилии, действовала по его заказу, так что выйти на заказчика должно было быть несложно. Однако по какой-то причине посредник мертв, и связаться с нанимателем невозможно. Последующие нападения Эльзы и Мейли, если верить Розваалу, произошли уже не по его указу. А значит, во всем этом была замешана загадочная «мать».
— «В общем, насчет Мейли всё обстоит именно так. Она здесь из-за необходимости. И мы не собираемся её как-то по-особому баловать... ну, по крайней мере, пока».
— «Несмотря на это, ты и все остальные слишком уж хорошо к ней относитесь».
— «Что касается этого, то тут приоритет отдается спокойному сну!»
В конце концов, видеть, как маленькая девочка сидит взаперти в холодном подвале — зрелище не из приятных. Об этом не забудешь, даже если очень захочешь, а если попытаешься закрыть на это глаза, то будут мучить кошмары. А раз личной обиды нет, то уж лучше сделать так, чтобы ей было комфортно.
— «...Если подумать, у вас ведь должна быть к ней обида, разве нет?»
— «...Правда?»
— «Вы же сами сказали, что она пыталась вас убить. В таком случае...»
— «Ну, беспричинная злоба существует, а злодеяния остаются злодеяниями независимо от возраста, но...»
В ответ на вопрос Анастасии Субару задумался, почесывая щеку. Краем глаза он взглянул на Мейли — девочка смотрела на него глазами, в которых не читалось никаких эмоций. Он высказал свои истинные мысли, не пытаясь ей угодить.
— «Я считаю, что если кто-то заставляет совершать плохие поступки того, кто еще не может мыслить критически, то виноват тот, кто отдал приказ. А уж тем более, если речь идет о ребенке. Если у человека есть своя голова на плечах, и он всё равно это делает, то спрос с него такой же. Принцип «око за око», как в законах Хаммурапи, приносит одни лишь убытки».
— «Какие красивые слова. Думаешь, кто-то из тех, кого она убила в прошлом, согласился бы с этим?»
— «Не думаю. И это их право — желать отомстить Мейли. Если бы погиб кто-то из наших, я бы не стал говорить, что прощаю её, как сейчас».
В конечном счете, мнение и убеждения Субару могут меняться в зависимости от обстоятельств знакомства. Пусть говорят, что у него нет стержня или что он идет на поводу у эмоций — так тому и быть. На самом деле так оно и было.
— «В детстве, когда я сам не мог нести ответственность за свои поступки, за меня её несли родители и взрослые. Поэтому, если кто-то из тех, кто рядом, ну, ребенок, с которым мы в хороших отношениях, совершает поступок, за который не может ответить сам, почему бы не взять ответственность на себя? Вот и всё, что я думаю».
— «...Спасибо за ваше ценное мнение».
Субару ответил, и Анастасия, уже начавшая терять интерес к разговору, подвела итог. Конечно, такая реакция была вполне ожидаема, поэтому Субару не обиделся. В организациях, где ценятся жесткие суждения, за злодеяния судят независимо от возраста. Им дают поблажку лишь потому, что их лагерь такой снисходительный. И Субару вовсе не считал такую атмосферу чем-то плохим.
— «Я...»
— «М?»
— «Я не считаю слова Субару такими уж странными».
— «...Спасибо».
Не то чтобы ему так уж требовалось одобрение, но эти слова его спасли. Затем Субару снова обернулся к Мейли, которая оказалась отодвинута на второй план, несмотря на то, что речь шла о ней. Опустившись на уровень её глаз, он произнес:
— «Есть одно дело, где нам может понадобиться твоя помощь. Ты не против присоединиться?»
— «...Ладно. Составлю компанию братику».
В ответ на просьбу Субару Мейли тихо кивнула. Никто, включая Субару, не стал указывать на то, что в уголках глаз девочки, спрятавшей лицо за плюшевой пандой, блеснули слёзы.
— «Если говорить про Песчаные дюны Аугрии, то я была там всего два раза».
Выслушав объяснения Субару, Мейли ответила, теребя свою косичку. Она закрыла глаза, словно вспоминая, и продолжила:
— «Мы заходили туда, чтобы пополнить запасы моих зверодемонов. Там было так много всяких зверей, что всё прошло очень быстро...»
— «Но?»
— «Братик, вы правда туда собираетесь? Наверное, все, кроме меня, там умрут...»
Даже в глазах девочки, лишенной моральных принципов, план Субару и остальных казался безумием. Судя по всему, монстров там было видимо-невидимо. Мнение ведущего эксперта по зверодемонам имело огромный вес.
— «Я бы с удовольствием прислушался к словам опытного человека, но то, что мы там умрем, мы уже обсуждали миллион раз, так что это не новость. К тому же, у нас уже есть способ преодолеть этот песчаный лабиринт».
— «Агась, это вы про меня».
Анастасия помахала рукой, демонстрируя свою готовность стать проводником. Однако просто не заблудиться — это лишь тридцать баллов из ста за прохождение пустыни на пути к Сторожевой Башне. Сплошной провал. Более того, если они не наберут максимальный балл, выжить будет практически невозможно.
Перед ними стояли три проблемы: «песчаный лабиринт», «логово зверодемонов» и «глаза мудреца». С первой проблемой, «песчаным лабиринтом», должна была справиться Анастасия, а точнее Шарф-Ехидна. Теперь же им нужно было найти способ разобраться со второй проблемой — «логовом зверодемонов». Именно для этого они и хотели расспросить Мейли, но...
— «Слушай, а ты случайно не знаешь какого-нибудь способа, как обойти зверодемонов или, наоборот, отвлечь их на что-то другое?»
— «Если братик побежит вперед один, к тебе наверняка сбежится целая толпа, знаешь?»
— «Я уже проделывал этот трюк несколько раз и сильно за это поплатился».
Один раз год назад у особняка, а потом еще раз на равнине с китом. С него хватит. Конечно, если других вариантов не будет, он готов пойти на это, но оказаться одному посреди пустыни хотелось бы избежать.
— «Если братик не подходит, можно подготовить много других людей в качестве приманки. Все зверодемоны бросаются на живых существ, а не на обычную еду, как-то так».
— «Так категорически нельзя! Я против! Я против этого!»
— «Тебе не обязательно так яростно возражать, мы всё равно не выберем этот вариант, не переживай».
Однако конструктивных предложений так и не поступало. Раз уж даже Мейли, которая разбирается в экологии зверодемонов лучше всех, не может предложить ничего стоящего, то и поделать с этим ничего нельзя.
— «Тогда остается только убивать всех нападающих зверодемонов подряд. Вся надежда на Эмилию-тан и Юлиуса».
— «Твоя самооценка, которая даже не включает тебя самого в этот список, вызывает вопросы... Но как думаешь, это вообще возможно?»
Юлиус решил уточнить у Мейли реалистичность плана Субару. Выслушав его, девочка поочередно посмотрела на Эмилию и Юлиуса.
— «Наверное, нет. Сможете ли вы беспрерывно колдовать около недели?»
— «Неужели нам придется сидеть в окопах, как на последнем издыхании?!»
— «М-может, попробуем?..»
— «Нет! Это абсолютно нереально! Кожа и волосы Эмилии-тан испортятся! Всё, отказ!»
План пробиваться с боем сквозь центр оказался совершенно несостоятельным. Никто не знал, насколько масштабно было то, что видела Мейли, но если она не преувеличивала, свойственно детям, то рисковать было нельзя.
— «А что, если намазать повозку кровью зверодемонов, чтобы обмануть нюх остальных?»
— «Нет, наземного дракона не обманешь, да и они могут слететься на запах крови, как акулы. Может, нанять охрану... собрать такую же армию, как тогда с Белым Китом?»
— «Тоже отпадает. Помнишь, я рассказывал тебе о смельчаках, которые пытались добраться до Сторожевой Башни Плеяды? Пусть это и не была целая армия, но довольно крупный отряд пытался это сделать. Исход всем известен. А что, если сломать рог сильному зверодемону и использовать его как щит от других?»
— «Для этого нужен монстр уровня Кита, иначе нас просто задавят числом. Вот бы найти какое-нибудь средство от зверодемонов, вроде спрея от насекомых, и всё было бы гораздо проще».
Запах Субару, точнее, остатки запаха Ведьмы, работал скорее как приманка для монстров, поэтому от него не было никакого толку. Барьер, отделявший деревню Арам от места обитания зверодемонов, работал лишь потому, что Розваал постоянно поддерживал его. Нельзя было просто создать барьер вокруг себя и перемещаться вместе с ним.
— «Может, тогда попросим Розваала перенести нас всех по небу?»
— «Если бы нам удалось обойти глаза мудреца, это могло бы сработать».
— «Ах, черт, точно. Еще ведь мудрец...»
Неправдоподобные идеи тут же разбивались о суровую реальность. Даже если бы им удалось избежать пустыни и зверодемонов, оставалась проблема мудреца. Честно говоря, поскольку до сих пор никому не удавалось его обойти, они даже не знали, чего от него ожидать.
— «Если бы только можно было свести всё к одной проблеме...»
— «Э-эх, ничего с вами не поделаешь».
— «А?»
Мейли прервала раздумья Субару и остальных, сидевших в кругу. Она встала, слегка покачала головой перед сидящими людьми и заявила:
— «Я могу пойти с вами. Если я буду рядом, то смогу сделать со зверодемонами всё, что угодно. Отгонять их, делать из них питомцев, заставлять убивать друг друга или даже скормить им этого мудреца — всё на ваш выбор».
— «Эй, последнее точно не надо делать! Погоди, то есть...»
Субару округлил глаза от её радикального заявления, но еще больше его поразило само предложение. Дело было не только в её готовности помочь. Впервые Мейли сказала, что не против выйти наружу.
— «Разве ты не боишься выходить? Точно всё будет в порядке?»
— «Ведь мама не найдет меня сразу, как только я выйду из особняка, правда? Мне страшно, но я же не могу сидеть взаперти всю жизнь».
Субару был удивлен тем, что Мейли осознавала необходимость рано или поздно покинуть своё убежище. Но это было ожидаемо. Пусть они и старались по очереди навещать её, она всё равно проводила слишком много времени в одиночестве. Наверняка у нее было достаточно времени на раздумья — столько, что тишина начала пугать.
Сидеть взаперти одному в комнате легко, но в то же время страшно. И даже если это чувство в конце концов притупляется, иногда оно накатывает с новой силой, заставляя сердце болезненно сжиматься.
— «Субару...»
Эмилия мягко потянула Субару за рукав, заметив, что он странным образом проникся переживаниями Мейли. Он прекрасно понимал мысли Эмилии, ведь и сам чувствовал то же самое.
— «Это будет не увеселительная прогулка. У нас есть проводник, но нам предстоит пересечь пустыню. Ты с нами, но мы пойдем через логово зверодемонов. Вдобавок за нами может наблюдать страшный мудрец».
— «Чем не повод для прогулки после долгого перерыва?»
Мейли дерзко посмотрела на Субару сверху вниз. Было неясно, насколько её слова искренни, а насколько продиктованы бравадой, но...
— «Она станет нашим козырем против зверодемонов, верно?»
— «Да, именно. Рассчитываем на тебя, Мейли».
— «Даже без ваших просьб я всё сделаю».
Эмилия и Субару переглянулись, а затем кивнули Мейли. Услышав их слова, девочка ответила немного надменно и крепко прижала к себе плюшевую панду.
Таким образом, они стали на один шаг ближе к своей цели. Юлиус, наблюдавший за результатом, скрестил руки на груди и произнес с впечатленным видом:
— «Не сочти за грубость, но ты и вправду мастерски заговариваешь зубы маленьким девочкам. ...Хотя не уверен, что этот навык добавит тебе хорошей репутации».
— «Это всё потому, что вы постоянно называете меня Укротителем маленьких девочек! И вообще, Мейли не такая уж и маленькая! Маленькие девочки — это...!»
Раздраженный бессмысленными подколками Юлиуса, Субару топнул ногой и указал на дверь. В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась...
— «Слышу какой-то шум, а это снова Субару разводит суету, я полагаю».
Та самая маленькая девочка, закончившая тайный разговор с Розваалом, присоединилась к ним, что стало поводом для очередной перепалки. Но об этом инциденте, не требующем особого внимания, лучше умолчать и на этом закончить.